 | | |
На улице подошли двое ребят, приглашая в “Церковь Христа”. Я согласился при условии их ответного визита, то есть, если они придут на службу в православный храм. Начали рассказывать о том, что уже были там, но Бога не нашли, а вот в «ЦХ» на них будто благословение сошло и они сразу поняли, что это истинная церковь. Я старался сказать, что они увидели обычное внимание и заботу о них от людей, которые кровно заинтересованы в том, чтобы бы сделать их послушными плательщиками десятины и многочисленных жертвований. Они не отказывались от того, что, кроме десятины, есть еще другие “добровольные” сборы, в особенности после проповедей на тему греховной сущности скупости, но уверяли, что в этом ничего плохого нет. Потом дискутировали об иконах и крещении младенцев. Не считаясь с тем, что в пользу православного взгляда я привел десятки цитат из Священного Писания, они закончили неудачный межконфесиональный диалог обвинением, тем, что у нас, мол, все “на Предании, на учении святых отцов, а не на Библии”. Если, даже, люди слепо верят в свою исключительность, разве можно от них ждать того, что они прислушаются к другой точке зрения?
Иногда отдыхаешь от хлопот и событий, если просто сидишь дома и записываешь свои впечатления. Кажется, что люди сейчас ищут не Бога, а просто комфортного мировоззрения, которое успокоило бы их совесть и не слишком обременяло высокими моральными нормами. Именно поэтому они идут и к протестантам, и к католикам, и к многочисленным неорелигиям. В такой ситуации мы действительно остаемся такой себе резервацией “нашего славного прошлого”, чем-то наподобие красивого музейного экспоната для показа туристам — а вот у нас есть еще религиозные экстремисты — православные. Грустно, но не страшно. Господь Церкви мирового влияния не обещал, наоборот сказал про “малое стадо”.
Недавно ко мне подходили Свидетели Иеговы. Наверное, я чем-то похож на потенциальную жертву неокульта. С ними вообще нельзя говорить. Если человек на мой аргумент несколько раз повторяет одну и ту же фразу, то это уже клиника. А если они с кроткой улыбкой и с уверенностью в своей правоте начинают откровенно врать, то это уже выше моих сил. Грустно, когда думаешь о людях, которым они затуманили головы, пользуясь постсоветской религиозной необразованностью. Я “избавился” от свидетелей, когда начал рассказывать историю их организации, о которой им никогда не говорили лидеры, так как боялись утратить психологическое влияние. Как сказал мне знакомый священник — это стопроцентный ход против “свидетелей” и в особенности — против мормонов.
Замечу в скобках, что каждому человеку, надо хоть немного знать историю возникновения различных “религий” и тех, кто и для чего их создал. Еще более важно знать собственную историю, историю Христианства, чтобы не быть “Иванами не помнящими родства”, которого любой заезжий “мессия” может в два счета одурачить.
В переходе на площади, как всегда, неформалы поют рок-песни. Удивительно, но только теперь я начинаю задумывать над текстами этих песен, которые их тоже отчаянно кричал в этом же переходе. При том что у нас говорят о греховности такой музыки, можно найти между нами и общие черты — и там, и там есть непринятие общепринятой системы ценностей — карьеры, высокого заработка; и там, и там сделать что-то ради друга и вместе с тем не на пользу себе является высокой добродетелью; и там и там чем-то позорным считается накопление денег и любовь к ним. Хотя того, что отличает нас, существует намного больше.
Яблуневый Спас, или говоря нормально, — Преображение Господне, один из самых радостных праздников. Радость почти такая, как на Пасху — непостижимая, светлая и необъятная. Хочется всем рассказать о том, как хорошо сегодня — и тем бабкам, которые в корзинах с яблоками на освящение стараются неудачно скрыть бутылки водки, и тем, кто отбирает не совсем хорошие яблоки на пожертвование церкви и всем нашим прихожанам. Служба закончилась, и мы с другом идем с батюшкой и несем корзину, в которую бросают яблоки, как пожертвование храму. Людей собралось много, они стали вокруг церкви, мы обходим ее, поем вместе с батюшкой: “Преобрази-и-ился еси на горе, Христос Бо-о-же, показавый ученикам славу Твою...”. А еще находятся люди, которые говорят, что счастья нет...
Был на Дне рождения у друга. После последних встреч со сдешними протестантами мне отнюдь не хотелось дискутировать на религиозные темы. Но моя молитва и крестное знамение перед едой не остались без внимания, и некоторые гости начали спрашивать об этом. Один горе-психолог старался объяснить, что церковь не права в том, что называет блуд грехом, что это нормальное явление, угнетать которое в себе — значит идти против природы. Мои аргументы о том, что эта энергия не убивается, а перевоплощается в добро, в духовную жизнь, были выслушаны только из вежливости. Казалось, ему просто приятно демонстрировать перед публикой свою эрудированность и цитировать выражения разных известных психологов и философов. Я предложил подумать над таким фактом: со времен, когда в Европе началась так называемая “сексуальная революция”, количество разводов, брошенных детей, искалеченных девичьих судеб, проституции и изнасилований значительно увеличилось. Впрочем, аргументы можно приводить какие угодно, но люди большее любят говорить, чем слушать. Я “убил” его своей откровенностью о собственном целомудрии в 24 года, и заявлением о том, что меня эти вопросы если и волнуют, то не настолько, чтобы о них беспокоится. После этих слов он решил, что я сошел с ума. Ну, и слава Богу. Апостол Павел говорил, что слово о Христе для тех, кто погибает — безумие, а для тех, кто спасается — сила Божья.
Ездили, как наши говорят, “на колхоз”. То есть в село, где на арендованной прихожанами земле выращивают овощи для столовой для бедных, которая действует при храме. «Пахали», как проклятые. Встают там люди с рассветом, а ложатся где-то около 10-ти вечера. За целый день отдохнуть можно лишь в обед. Все другое время или сорняки выдергиваем, или сено косим, или какие-то машины разгружаем. Наибольшим “трудоголиком” оказался батюшка, который, как все люди такого характера, удивлялся отсутствию подобного горения в ближних. На третий день мы с Виталиком не выдержали и стали умолять батюшку: “Благословите домой поехать, очень нужно!”. Потом мне объяснили, что почти все городские не выдерживают такого ритма работы здесь. Впрочем, увидеть настоящее христианское сообщество было для меня новым радостным открытием.
Вместе с батюшками ходили в больницу, поздравлять пациентов с храмовым праздником. Больные очень радовались, что к ним кто-то приходит, и что не с пустыми руками — мы передавали фрукты и сладости от прихожан. Некоторым в особенности нравилось, как мы поем, а кто-то и брови хмурил. Больница — это отображения мира. Те же люди, только обезображенные или превознесенные страданиями. Один из тяжелобольных сказал нам, что сейчас он счастлив, как никогда — он вымолил у Бога терпение вместо исцеления. Он даже шутил вместе с нами. Когда видишь таких людей, то все твои проблемы сразу становятся детским преувеличением.
Почитал нашу отечественную печать. Один из моих знакомых перефразировал слова профессора Преображенского: “Не читайте нехристианских газет перед завтраком — Но нет же других — Так никаких и не читайте!” Некоторые издания настолько предприимчиво борются за Поместную Церковь, что ради такого “святого” дела не жалеют совсем далеко «несвятых» слов в адрес Патриарха и Митрополита. Как журналисту мне очень “понравились” ссылка на источники информации: “говорят”, “сказал” и т.д. Попробовали бы они такие ссылки использовать в сообщениях на другую тематику... Интересно, что эти же самые издания печатают и гороскопы, и материалы об украинском язычестве. Странные люди. Поему-то они не беспокоятся тем, что греко-католики подчиняются негражданину Украины, что протестантами руководят американцы. Почему никто не беспокоится о необходимости создания Поместной Церкви Мормонов Украины и не пишет статьи о “руке Солт-Лейк-Сити”? Наши правители не раз говорили, что церковь отделена от государства, и у нас все конфессии равны. И в школы батюшек не пускают, и в вузы, и законы принимают, не консультируясь с нами. Мы не обижаемся, но какое они имеют право после этого вмешиваться в наши дела? Они же в храм заходят только тогда, когда там есть телекамеры. И в сопровождении охранников, будто знают, что Господь едва ли будет их защищать... Даже если вообразить, что будет-таки эта поместная церковь, неужели они станут заповеди выполнять, неужели в храм будут ходить каждое воскресенье, начнут исповедываться, причащаться, день начинать и заканчивать молитвой? Им просто хочется иметь атрибут собственной независимости, не больше…
По понятной причине все имена и события являются настоящими. |
