 | | |
Маленький «вампиреныш»
Когда Сашу доставили в детскую городскую больницу, женщины-доктора, удивить которых сегодня трудно, пришли в состояние негодования: какая же мать его растила? Грязный, завшивленный, на тельце — сыпь, изо рта непрерывно текла струйка крови, а вместо зубов — черные пенечки. Только два белых клыка торчали — так его и прозвали: «маленький вампиреныш». По медицинским документам Саше было три годика с лишним, но по внешнему виду не дотягивал и до двух, говорить не умел — только «укал». Когда мальчика помыли, переодели, посадили кормить — он не знал, то с хлебом делать. Крутил его, вертел, пока сердобольные нянечки не научили: хлеб можно кушать. Потом, выяснив обстоятельства жизни Саши, медики узнали, что так называемая его мама 27 лет от роду торговала овощами. А запертого в сарае сына кормила отходами — гнилью, отчего у ребенка развилась цинга. Оказывается, мальчик уже был в этой больнице.
— Саша В. поступил к нам с мамой в сентябре минувшего года с диагнозом: «гипохромная анемия второй степени, стоматит, педикулез, вторичная кардиопатия» — это болезнь сердца, — рассказала заведующая инфекционным отделением второй детской больницы Ирина Босенко. — Три недели мы поднимали мальчика на ноги, выходили его и уговаривали мать отказаться от сына.
Молодая торговка любила выпить и не скрывала, что ребенок, в принципе, ей не нужен. Какое-то время размышляла, но потом заметила соседкам — мол, пригодится: забрала Сашу без выписки досрочно и из больницы сбежала. Между тем, она знала, что могла написать отказ, хотя бы временный, на несколько месяцев — пока устроит личную жизнь. Понятно: никто маму не искал, и что стало с ребенком, так бы и осталось неизвестным.
Но вот звонок из областного приюта: милиционеры привели бездомного мальчика — очень болен, но в приют еще нельзя — маленький, да и помощь медиков требуется немедленно. Так Саша снова оказался в детской больнице, но теперь уже без мамы, которая не пришла за сыном ни через неделю, ни через месяц. Оказывается, она на «пару дней» оставила сына малознакомой женщине и больше за ним не явилась. Документов на мальчика нет, в течение полугода доктора ждали «маму» и заново оформили — через опекунский совет — свидетельство о рождении.
В больнице Саша выздоровел, окреп, научился хорошо кушать, пролечился в пульмосанатории. Грубой органической патологии, как говорят медики, у него нет, но определенная задержка психофизического развития — налицо, хотя, в общем, ребенок довольно смышленый.
От беды беда родится…
Инфекционное отделение детской больницы — это как погранпункт между «свободной» жизнью бездомных бродяжек, ребят из «асоциальных семей», и государственным воспитательным учреждением, в котором будет все: хорошее питание, медицинский уход, чистая белая постель и много друзей вокруг. Не будет только главного — папы и мамы. Как правило, родители этих деток по тем или иным причинам оказались «на дне», и собственные дети для них в тягость. Поляризация общества на богатых и бедных ведет одних на отдых в Анталию, других — к отчаянию и водочному ларьку. Нищета исправно поставляет «продукцию» в больницы, приюты и детские дома.
— У нас есть девятая палата, в которой находятся отказные дети, — продолжает печальный рассказ о трудных судьбах маленьких пациентов Ирина Владимировна Босенко. К сожалению, она никогда не пустует. Вот и сейчас там лежит двухмесячный ребенок, которого мама бросила. Как это ни жестоко звучит, но это, может быть, самый разумный шаг горе-матери. Ведь первый ребенок у юной наркоманки умер через пять суток, второй — в год и девять месяцев — при невыясненных обстоятельствах, третий якобы погиб при пожаре — в возрасте трех лет. От четвертого, слава Богу, отказалась. У девочки гидроцефалический синдром — последствия наркологических пристрастий мамы.
Детей из неблагополучных семей в муниципальных больницах с каждым годом становится больше. Причем беда передается из поколения в поколение: больная непутевая мать если и вырастит потомство, то оно чаще всего — утверждают медики — идет по ее пути: ранние роды, брошенные дети, порой — тюрьмы, больницы. Сколько раз доктора пытались спасти малышей из семей наркоманов, но государство стоит на своем: мать, пусть даже самая погибшая, лучше госучреждений.
— Был у нас один особенно тяжелый случай, — сокрушаются сотрудники больницы. — Родился мальчик, родители которого — наркоманы. Колоться начали еще в зоне, ребенка не хотели и им тяготились. После роддома участковые медсестры посещали новорожденного на дому — как положено по закону, — и возвращались в слезах. Мальчик неухожен, у него кровавая рвота и кровавый понос, а родителям и дела нет. Обращались в милицию, во все органы — но родительских прав наркоманов не лишили.
Еще один случай. Маму-алкоголичку лишили родительских прав. Но пришел из тюрьмы папа, забрал ребенка к себе, хотя, по сути, живут они с мамой вместе. Дитя в пять лет только «укает» да говорит первые буквы мата. «Чем ниже интеллект, тем выше животный инстинкт», — утверждают медики. Дети таких людей — как трава при дороге. А поскольку отверженных обществом становится все больше, то медики говорят о том, что впору ставить вопрос о грядущем вырождении нации. Как с этим бороться? Говорят, есть программа преодоления бедности. Но кто и для кого ее разрабатывал?
По «этапу»
…Пока Саша был в больнице, медики и опекунский совет Артемовского района выяснили: мальчик в семье — ребенок не первый. Старшую девочку, которую мама родила в 14 лет, забрали к себе родители ее отца. Местонахождение папы установить не удалось. Поэтому, согласно законодательству, мальчика положено оформить в детский дом. А пока он идет «по этапу» — в приют.
— Сашу нам привезли недавно, мы к нему привыкаем, но уже любим, — говорит воспитатель-методист областного детского приюта Анна Викторовна Тарасенко. — Мальчик в свои три с лишни года развит на уровне полутора лет, работают с ним психологи, логопеды. Главное — Саша кушает превосходно!
Наконец, объявилась Сашина мама — требует сына обратно. Сотрудники приюта объясняют: «Поезд ушел!» Но мама — Таня клянется, что исправилась. Вернет ли закон Сашу обратно в так называемую семью? И где у мальчика больше шансов не просто выжить, но — вырасти человеком?
— В июне детей в приюте немного: 56 мальчишек и девчонок отправлены в оздоровительные лагеря, — продолжает Анна Викторовна Тарасенко. — Плановая наполняемость — 100 человек в месяц. С января по июнь нынешнего года через приют прошли 326 детей. По итогам первого квартала 84 ребенка из 258 возвращены в семьи, 37 устроены в школы-интернаты и детские дома. У 26 детей родители лишены родительских прав, троих сестер из одной семьи отдали под опеку. В приюте полно изменений. Расширяются и светлеют от огромных окон игровые комнаты, преображаются спальни, домом и уютом «пахнет» столовая. В приюте появилось больше женщин-воспитательниц, ранее работавших в детских садах. Отсюда и обстановка — «мамина», только дежурные по режиму — мужчины.
Но как ни хорошо здесь, а все не дома. У каждого ребенка — сломанная судьба, трагедия и социальное сиротство — в перспективе. Небольшое здание с хозблоком и зоной отдыха обнесено строгой оградой: территория беды…
Отказники
Однажды поздней осенью краснодонские мальчишки нашли у речки кулек, в котором обнаружили совсем крохотного младенца. Принесли в больницу — девочке исполнилось только сутки. Так и осталась она Ноябриной, при крещении — Ниной, и новые родители, взявшие ее из дома ребенка, имя приемной дочери не меняли.
Таких историй брошенных деток, от которых отказались родители, главврач областного Дома ребенка №2 Екатерина Михайловна Донцова — доцент кафедры педиатрии Луганского медуниверситета — могла бы поведать очень много. У каждого малыша — ее воспитанника — своя трагедия. Маша Монастырская, например, получила имя по месту, где ее нашли — на пороге Старобельского монастыря. Назвали девочку в честь Пресвятой Богородицы, отчество дали Кирилловна — по имени священника, который там служит в храме. Девочку вскоре удочерили, причем бабушка рассуждала так: видно, у матери брошенного дитя теплилась совесть, раз не бросила ребенка в мусорник, а отнесла в монастырь — знала, что не погибнет.
Малыши поступают в дом ребенка из детских больниц и родильных домов. Около 58 процентов из них — дети, от которых отказались родители: 29% — брошенные в родильных домах; 4% — круглые сироты, 5% — дети родителей, лишенных своих прав, 3% — дети, оставленные на временное пребывание, если райисполком решит, что у мамы нет условий для содержания ребенка.
Прежде, чем отказаться от малыша, мама должна дать ему имя, отчество и фамилию. В особых случаях, если детей находят в самом неожиданном месте, фамилию дают произвольно. Как это случилось в кв. Солнечном, когда дедушка увидел малютку прямо на пороге многоэтажки: ребенок был назван в честь своего спасителя. Закономерный вопрос: как такое может быть и почему родители не несут за свои поступки никакой ответственности? Как правило, официальные запросы расходятся во все инстанции и правоохранительные органы, но найти горе-родителей не удается. Словом, налицо полная безнаказанность матери, которая один за другим рожает малышей и «сплавляет» их государству. Да и как ее привлечь к ответственности, если в следующий раз она может избавиться от ребенка более жестоким образом?! Медики уверены: если дети в семье нежеланны, если за ними нет достаточного ухода, если над малышами издеваются — такие папы и мамы должны быть лишены родительских прав — и чем раньше, тем лучше.
Разумеется, у каждого человека есть в жизни «черные полосы» и проблемы. Но дети от них страдать не должны. Безвыходных ситуаций нет, и родители даже по собственному желанию могут определить ребенка в детский дом на временное пребывание — до 6 месяцев. Если о малыше попросту забывают, не проведывают его, по истечении срока не забирают — оформляются документы на лишение родительских прав. Малыш приобретает статус «отказника» и имеет право на усыновление.
Территория надежды
Высшая цель персонала дома ребенка №2 — отдать детей в хорошие родительские руки. Пока такое счастье находит каждый четвертый его воспитанник.
— За минувший год усыновлено 43 ребенка, за полгода нынешнего — 38 детей, из них 34 взяли украинские семьи, — рассказывает Е.М.Донцова. — Согласно семейному кодексу опекунские советы при райисполкомах осуществляют контроль за усыновленными детьми в течение трех лет. Усыновление идет через суды, отделы опеки. Моя задача — предоставить семье такого ребенка, какого они хотят — мальчика или девочку, младенца или постарше, белого или чернявого. Это право каждой семьи. Другое дело, что все хотят взять здорового ребенка, но у нас таких практически не бывает. Но если нет грубой органической патологии, то есть явных физический уродств, то в условиях семьи, ласки, любви и заботы они вскоре становятся здоровыми.
Законодательство Украины гарантирует брошенным детям и приемным родителям тайну усыновления. Хотя за рубежом взять чужое дитя на воспитание считается престижным, никто этого не скрывает. Малыши из Украины в иностранных семьях до 18 лет сохраняют гражданство и только потом могут выбрать: возвращаться на Родину или оставаться в приемных семьях.
В Доме ребенка №2 нет ни колючей проволоки, ни усиленной охраны: малыши не убегают, а их бывшие родители не штурмуют задние с требованием вернуть ребенка. Бросили и забыли! Во всяком случае проблем с прозревшими папами и мамами у главврача нет. Пришла, правда, не так давно мама с родней забирать обратно своего мальчика — оформили документы у нотариуса за два дня! Стыдно, говорят, людям в глаза смотреть, да и жать с таким чувством вины — тяжко!
Но это — случай из ряда вон выходящий.
— Сегодня у нас на воспитании 124 ребенка, из них только трое — здоровы, — говорит Екатерина Михайловна. — Поступают малыши от рождений до 3-4 лет, а дальше они все равно должны пойти «по этапу». Одни — в детский дом, другие — в интернаты. В Доме ребенка 6 ВИЧ-инфицированных детей, 30 — инвалидов, 42 «даунят» с поражением центральной нервной системы — в основном из благополучных семей. Этих малышей никогда не возьмут в приемные семьи, их следующий этап — дома инвалидов…
Как отладить систему здравоохранения и педагогики так, чтобы брошенный ребенок жил в одном медико-воспитательном учреждении от поступления и до совершеннолетия? Чтобы не травмировался частыми переездами и сменой коллектива и обстановки? Тема «больная» для специалистов не один год. Как должно быть в идеале?
— В идеале детских домов вообще не должно быть, — считает Катерина Михайловна Донцова. — Ни в Европе, ни в Америке их нет — там давно оправдала себя система приемных семе, которым государство дает определенные социальные гарантии. Приемные родители заинтересованы в дальнейшем развитии чужого ребенка, его здоровья и благополучия. У нас же главную заботу о брошенных детях берет на себя государство.
Да, сиротство было во все времена. Но объяснялось оно войнами — гражданской, отечественной. А откуда бездомные дети сегодня, когда по всем экономическим показателям Украина якобы «поднимается с колен»? Когда и чем завершится «программа преодоления бедности»? Как воспитывать детей, чтобы они не бросали своих чад на произвол судьбы? Ввести для них в школе еще один спецкурс?
Или объяснить просто: материнство — величайший дар Божий. Брошенные дети — укор всему обществу. И величайший грех, за который всем нам не расплатиться... |
